Зашёл в палату и тихо сполз по стеночке: что поразило американца в российской больнице больше всего

Несмотря на кажущуюся простоту и юмористическую окраску данного анекдота, который, безусловно, знаком широкому кругу людей, в нём зашифрован глубинный философский смысл, отражающий особенности менталитета и душевной организации русского человека. И это утверждение звучит вовсе не в шутку, а с полной серьёзностью. Достаточно лишь внимательно проанализировать наше поведение: мы настолько привыкли концентрироваться на негативе, постоянно сетовать на обстоятельства и перечислять недостатки окружающей действительности, что это стало своеобразной национальной чертой. Нам всегда есть что критиковать в устройстве государства, в работе институтов власти и в бытовых условиях. Однако, парадоксальным образом, несмотря на эту демонстративную неудовлетворённость, мы искренне и преданно любим свою Родину всем сердцем.

Почему же используется слово якобы? Именно этому вопросу посвящён мой сегодняшний рассказ, основанный на личном опыте.

В последний раз мне довелось находиться на стационарном лечении в медицинском учреждении в далеком 1996 году. Необходимо признать, что тот период оставил после себя исключительно тяжёлые воспоминания, окрашенные в мрачные тона. Персонал больницы, включая врачей и младший медицинский состав, казался озлобленным и равнодушным. Пациенты также пребывали в унынии и раздражении. Атмосфера была настолько гнетущей, что даже насекомые, обитающие в палатах, словно разделяли общее настроение. Ситуация усугублялась тем, что базовые расходные материалы, такие как бинты и шовные нити, больные были вынуждены приобретать за собственные средства. Арсенал лекарственных препаратов у медицинского персонала ограничивался аспирином и клизмами. После такого опыта я дал себе твёрдное обещание любыми способами избегать попадания в отечественные учреждения здравоохранения.

Однако жизнь вносит свои коррективы, и от судьбы не уйдёшь. Спустя месяц мне снова потребовалась госпитализация, причём ситуация была серьёзной, потребовавшей двадцатидневного пребывания в стационаре. Всё сопровождалось стандартными процедурами экстренной медицины: вызовом скорой помощи, помещением в реанимацию и многочисленными инфузиями. Когда меня доставили к двери приёмного покоя, истёртой колёсами каталок, моему взору предстал лист бумаги формата А4 с лаконичной надписью ВЫХОДА НЕТ. В тот момент мне показалось, что это мрачное предзнаменование касается не только физической локации, но и моего состояния.

Тем не менее, выход был найден. Мне провели хирургическое вмешательство с использованием современного оборудования, выполнили все необходимые лабораторные анализы и инструментальные исследования. Все медикаменты предоставлялись бесплатно и были в наличии в полном объёме. В самом лечебном учреждении организовано качественное питание, а палаты рассчитаны на два-три места и оборудованы душевыми кабинами и санузлами. Кровати, безусловно, имеют следы эксплуатации, как и постельное бельё, но в остальном условия соответствуют современным стандартам. В наличии имеются холодильники, шкафы для личных вещей, установлены пластиковые окна с жалюзи, используется светодиодное освещение, а у каждой койки предусмотрена кнопка вызова медицинского персонала. Прогуливаясь по коридору, я не мог скрыть удивления. Заглянув в соседнее отделение, я обнаружил, что там ремонт выполнен даже в более свежем варианте.

Вечером состоялся разговор с дежурной медсестрой, которому я поделился своими наблюдениями относительно перемен. Она сообщила, что я не единственный, кто испытывает подобное удивление, и рассказала историю об американском гражданине, доставленном к ним несколько месяцев назад. Иностранный специалист прибыл в качестве консультанта на промышленное предприятие в неизвестную ему Россию. В его представлении эта страна ассоциировалась с стереотипами: медведями на улицах, передвижением на танках и повсеместным употреблением водки всеми слоями населения.

Его командировка осложнилась непредвиденным медицинским обстоятельством. Спустя неделю у него возникли острые боли в спине. Сначала он надеялся на самостоятельное восстановление, принимая обезболивающие средства, но когда боль стала невыносимой, пришлось обратиться в службу скорой помощи. Вместо ожидаемых им экзотических процедур его доставили в обычную городскую больницу, где провели ультразвуковую диагностику. Был обнаружен камень в почке, требовавший дробления. Услышав о необходимости операции, пациент впал в состояние шока, опасаясь огромных счетов и варварских методов лечения.

Однако реальность превзошла ожидания. Ему провели процедуру дробления, после чего он несколько дней выводил песок естественным путём. После каждого медицинского манипулирования он интересовался стоимостью услуг. Медицинский персонал неизменно успокаивал его, сообщая об отсутствии платы. Выяснилось, что неотложная помощь и хирургическое вмешательство бесплатны для него как для легально находящегося в стране человека. Питание в столовой также предоставлялось безвозмездно, хотя его скромность компенсировалась передачами от друзей.

За четыре дня пребывания в стационаре его восприятие реальности кардинально изменилось. Он признал, что американские клиники в благополучных районах выглядят презентабельно и оснащены новым оборудованием, однако без страховки там невозможно получить даже стакан воды. Даже наличие дорогостоящего страхового полиса не гарантирует полного покрытия расходов, требуя значительных доплат. Любое заболевание может привести к серьёзным финансовым потерям или кредитной кабале. За простой перелом руки, полученный им ранее, ему пришлось доплатить около 2500 долларов. Лечение камня в почках в США обошлось бы ему примерно в 3700 долларов за диагностику, 9000 долларов за операцию и от 5000 до 7000 долларов за пребывание в госпитале.

Поэтому он искренне не мог постигнуть логику системы, где его не только лечат, но и проявляют человеческое отношение совершенно бесплатно. Этот контраст между ожидаемой стоимостью и реальной бесплатностью стал для него открытием, заставившим пересмотреть многие устоявшиеся представления о нашей стране и уровне заботы о гражданах внутри системы здравоохранения.