Ехал в депрессивный северный город, а в итоге увидел один из лучших примеров благоустройства на всю Россию
- 6 января 22:32
- Николай Постников
Речь пойдёт о Няндоме — 18-тысячном населённом пункте в Архангельской области, чьё название звучит чуть ли не как имя сказочного духа леса. Первое упоминание датируется 1897 годом — эпохой, когда империя упрямо протягивала железные руки сквозь болота и тайгу, чтобы соединить Архангельск с центром страны. Именно тогда, на линии будущей Северной железной дороги, возле строящейся станции, начал зарождаться посёлок. А уже в 1898-м, с открытием вокзала, Няндома обрела не только географию, но и смысл: транспортный узел, точка соприкосновения далёкого Севера и центральных губерний, центр торговли, ремёсел, миграции.
Прошли десятилетия. Железная дорога утратила монопольное значение, промышленность сократилась, население потихоньку уходило — сегодня город меньше, чем был в советские годы, почти на треть. Казалось бы, типичная история «умирающего провинциального центра»: мрачные деревянные избы с облупившейся краской, забитые досками окна, улицы, превращающиеся в грязевые трассы при первой же оттепели. Особенно в ноябре — когда я прибыл — Няндома предстала во всём своём межсезонном унынии: холодный туман, постоянная морось, ветер со стороны Онеги, серые пейзажи, где даже птицы как будто молчат.
И всё же — именно в этом контрасте, почти как в литературном приёме, раскрывается её главная, неожиданная, почти шокирующая находка.
Всего в пяти минутах ходьбы от унылого, но ухоженного вокзала — Мамонтовский квартал.
Да, вы не ослышались. Мамонтовский. Потому что за его рождением стоит не кто иной, как Савва Иванович Мамонтов — предприниматель, меценат, человек, который, по сути, вдохнул жизнь в Север, вложив в Северную железную дорогу не только капитал, но и душу. Он не просто строил пути — он создавал целую инфраструктурную вселенную: вокзалы, мастерские, дома для работников. И делал это с размахом, с художественным вкусом, с верой в будущее.
Архитектурным автором комплекса в Няндоме стал Лев Николаевич Кекушев — легендарный мастер московского модерна, строивший доходные дома в центре столицы. Но здесь, на краю обжитого мира, он проявил редкую гибкость: адаптировал стиль модерн к северным реалиям, создав так называемый «Северный модерн» — лаконичный, сдержанный, но в то же время полный изящества: резные кокошники на крышах, симметричные фасады, гармоничные пропорции, продуманные детали вроде кованых крючков для фонарей или фигурных вентиляционных решёток.
Квартал изначально включал 16 зданий: дом начальника станции, врачебный корпус, двухклассное училище (в те времена — вершина просвещения), жилые дома для железнодорожников. И вот спустя более ста лет — они все ещё стоят. И не просто стоят, а возрождены.
Десять лет назад эти здания были близки к руинам: перекошенные стены, провалившиеся крыши, гнилые лаги. Но по инициативе местных властей, при поддержке федеральных программ по сохранению исторической среды и комфортной урбанистике, началась масштабная реконструкция. Не реконструкция в смысле «снесли и построили новое», а подлинная реставрация: усиление фундаментов, замена кровли с сохранением формы и покрытия (металл под старину), восстановление резьбы по лекалам, установка деревянных окон со стеклопакетами, но в историческом обрамлении. Внутри — современные коммуникации: вода, канализация, отопление. Для жителей построили новые дровяные сараи и погреба — не «музейные реконструкции», а живые, функциональные решения.
А вокруг — продуманное благоустройство: плиточные дорожки на щебёночной основе (устойчивы к промерзанию), стальные бордюры, чугунные фонари на старинный манер, скамейки с северной резьбой, аккуратные газоны с многолетними травами. Никакой «столичной помпезности» — только сдержанная, честная северная эстетика.
Этот проект — не просто локальный успех. Он стал победителем Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях. И это важно не потому, что «получили грант», а потому, что доказал: даже в условиях сурового климата, на деревянной застройке, в городе с сокращающимся населением — возможно качественное, комплексное, уважительное отношение к наследию.
Да, за пределами квартала — всё та же картина: полуразрушенные домики, ржавые заборы, огороды с прошлогодней ботвой. Разруха рядом, в метрах. Но теперь у неё есть альтернатива, видимая, осязаемая, реальная. И это меняет всё. Потому что теперь нельзя сказать: «У нас тут невозможно сделать красиво — климат, дерево, бедность». Теперь можно показать на Мамонтовский квартал и сказать: «Вот как можно».
Здесь нет пафоса, нет имитации — только тщательная работа, уважение к истории и вера в то, что даже маленький город достоин быть не фоном, а местом — с характером, памятью и будущим.
И да — в краеведческом музее Няндомы уже можно записаться на пешеходную экскурсию по центру. А если повезёт — вас, как и меня, сопроводит местный гид. В моём случае — черно-рыже-белый кот, с серьёзным взглядом и явным чувством собственного достоинства. Он молча водил меня от дома к дому, иногда останавливался, будто давая осмотреть деталь фасада, а в конце привёл к своему товарищу у угловой избы — и ушёл, оставив меня с ощущением: «Ты понял? Это наше. Мы гордимся».
Няндома не входит в топ-10 «обязательных к посещению» мест. Но, возможно, именно такие города — не раскрученные, но искренние, не идеальные, но стремящиеся — и есть настоящее лицо России. Не парадное, а живое. И когда оно вдруг — пусть на одном квартале — начинает светиться, это дороже любой глянцевой открытки.
Север не умирает. Он просто ждёт, когда его вспомнят.
Источник: дзен-канал Беспорядочные путешествия
Читайте также: