Пустил бабулю на ночь на нижнюю полку, а утром пришлось выселять ее с проводницей. Больше я в благотворительность не играю
- 16:00 9 января
- Николай Постников
Раньше я искренне считал, что истории о «войнах за нижнюю полку» — просто городская легенда, приправленная интернет-сарказмом. Всё эти сюжеты с требовательными пассажирками, которые на полном серьёзе требуют уступить место под предлогом возраста или «ты всё равно молодой» — казались мне выдумкой. Я довольно часто езжу поездом, но почему-то всегда избегал подобных ситуаций. До недавнего времени, по крайней мере.
В последнюю командировку я заранее, за месяц, выкупил билет — специально ждал открытия продаж, чтобы забронировать именно нижнюю полку. Это не причуда и не стремление к комфорту ради комфорта. Я работаю удалённо, и в пути мне жизненно необходим ноутбук, стабильное электропитание и, главное, стол. Пытаться работать, свернувшись калачиком на верхней полке, — занятие не просто неудобное, а почти бессмысленное.
В купе нас оказалось трое: я, парень лет двадцати пяти — сидел напротив, с наушниками, болтавшимися на шее, — и пожилая женщина. «Типичная бабушка»: вязаная кофта, несколько сумок и общее впечатление, что едет на рынок за припасами на всю зиму. Её место оказалось верхним, прямо над парнем. Стоило ей войти и оценить высоту, как она немедленно начала действовать. Сначала вежливо, с налётом доброты:
— Сынок, уступи старушке, — обратилась она к парню. — Ноги совсем не ходят, как я туда залезу?
Парень, как оказалось, был закалён жизнью. Он даже не стал вступать в диалог — коротко бросил: «Нет, я специально брал нижнее», надел наушники и отгородился от мира. Да, звучало резковато. Но, как я позже убедился, — абсолютно оправданно.
Тогда она переключилась на меня. И тут пошла в ход вся арсенального — жалобные взгляды, глубокие вздохи, рассказы про гипертонию и слабость. Мне стало… неловко. Жалко. Я, наверное, поддался на эмоции, потому что предложил компромисс:
— Давайте так: вы ночуете внизу, а утром — сразу на своё место. В восемь у меня важный звонок с заказчиком, мне нужен стол и интернет.
Она закивала так энергично, будто у неё в голове пружина — «конечно, милок, я же всё понимаю, только перекантуюсь до утра». Я, чувствуя себя героем из доброй сказки, забрался наверх. Парень напротив бросил на меня взгляд, полный молчаливого «ну ты и лох», но промолчал. Я отмахнулся — в конце концов, мы же взрослые люди, договорились честно.
Ночь прошла спокойно. Но утро началось с фарса. В семь я встал, привёл себя в порядок и вернулся к купе. Восемь часов — пора за работу. А бабушка сидит на моей полке, потягивает чай и любуется пейзажем за окном, будто уже обжилась.
— Доброе утро, — говорю. — Пора меняться, мне работать.
В ответ — театральное недоумение:
— Ой, я не могу! Голова кружится, упаду же! Ты здоровый, что тебе наверху сидеть? Какая разница?
Я сначала подумал, что шутит. Напомнил про уговор. Про то, что пустил её только на ночь. И тут рухнула маска добренькой старушки.
— Ишь ты! — визгливо выдала она. — Уговор! А совесть у тебя есть? Старого человека гоняешь! Тебе железка дороже человека? Я никуда не пойду — у меня давление!
Всё. Дипломатия исчерпана. Парень напротив уже не скрывал ухмылки — а я стоял посреди купе, с ноутбуком в руках и нарастающим чувством абсурда. Чтобы усугубить ситуацию, бабушка принялась громко причитать, обращаясь к проходящим пассажирам: «Смотрите, люди добрые, обижает старуху!»
Оставался один выход. Стыдно признавать, но я пошёл к проводнице. Ощущал себя школьником, который побежал жаловаться, но выбора не было.
Проводница — женщина с лицом, вылепленным из гранита, — вошла, секунду оценила обстановку и сухо потребовала:
— Покажите билет. Четырнадцатое место — верхнее. Прошу занять своё место. Мужчина работает, он за это место заплатил.
Бабушка попыталась запеть старую песню про ноги и давление, но проводница прервала:
— Или вы пересаживаетесь, или вызываю начальника поезда и оформляем протокол за нарушение правил перевозки.
Чудо произошло мгновенно: давление нормализовалось, ноги окрепли. Ворча что-то про «бездушную молодёжь», старушка, безо всякой помощи, ловко забралась на свой верх.
Остаток пути прошёл в тишине. Сверху время от времени сыпались крошки (надеюсь, случайно) и доносилось недовольное сопение. Работать было невозможно, настроение — испорчено.
Когда я выходил на своей станции, парень снял наушники и спокойно бросил:
— Я ж тебе глазами говорил: не ведись. Доброта в плацкарте — не добродетель, а приглашение к халяве.
Он оказался прав. Конечно, уважение к старшим — это важно. Но уважение должно быть взаимным. Когда твою вежливость и готовность помочь принимают за слабость и пытаются использовать — это уже не возраст, а циничная манипуляция. В следующий раз я трижды подумаю, прежде чем «проявлять доброту». Моя спина, нервы и рабочие обязательства — не монета для чужого удобства.
Источник: дзен-канал Путешествуя на диване
Читайте также: